Цитаты Альбера Камю

Eдинственные стоящие вещи — человечность и простота.

Беда нашего века. Ещё недавно в оправдании нуждались дурные поступки, теперь в нём нуждаются поступки добрые.

Я люблю все или не люблю ничего. Значит, я не люблю ничего.

При мысли обо всех тех наслаждениях, которые тебе совершенно не доступны, ощущаешь такую же усталость, как при мысли о тех, которые ты уже испытал.

Тайна моего мира: вообразить Бога без человеческого бессмертия.

Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.

Люди упорно путают брак и любовь, с одной стороны, счастье и любовь – с другой. Между тем, это совершенно разные вещи. Именно поэтому, хотя любовь – вещь очень редкая, среди браков бывают и счастливые.


Без отчаяния к жизни нет и любви к жизни.

Безрассудство любви в том, что любящий стремится, чтобы дни ожидания поскорее прошли и пропали. Так он стремится приблизить конец. Так любовь одной из граней соприкасается со смертью.

Мыслитель движется вперед, лишь если он не спешит с выводами, пусть даже они кажутся ему очевидными.

Всякая жизнь, посвященная погоне за деньгами, — это смерть. Воскрешение — в бескорыстии.

Если книга основана на презрении – это макулатура. Дешевое чтиво, которому не суждено стать гениальным произведением.

Физическая ревность есть в большей мере осуждение самого себя. Зная, о чем способен помыслить ты сам, ты решаешь, что и она помышляет о том же.

В начале жизни мы дарим любовь свою детскую всему человечеству. Потом любим лишь избранных… Группу близких людей – и все. Затем встречаем единственную женщину. И последняя любовь – к единственному мужчине.

На любви ничего нельзя построить: она — бегство, боль, минуты восторга или стремительное падение.

Нет любви к жизни без отчаяния в ней.

Умереть во имя идеи — это единственный способ быть на высоте идеи.

Без греховного начала человек не смог бы жить, а без святого жил бы припеваючи.

Я не создан для политики, ибо не способен ни желать смерти противника, ни смиряться с ней.

Все идет на пользу тому, кто этой пользы ищет.

Свобода искусства недорого стоит, когда ее единственный смысл — душевный комфорт художника.

Быть может, к скульптуре меня влечет любовь к камню. Скульптура возвращает человеческому облику весомость и равнодушие, без которых я не мыслю величия.

Щедрость по отношению к будущему – это умение отдавать все, что связано с настоящим.

В отличие от нас, женщины, по крайней мере, не обязаны стремиться к величию. У мужчин даже вера, даже смирение призваны доказывать величие. Это так утомительно.

Существует на свете нечто, к чему нужно стремиться всегда и что иногда даётся в руки, и это нечто – человеческая нежность.

Любовь либо крепнет, либо вырождается. Чем она несчастнее, тем сильнее калечит. Если любовь лишена творческой силы, навсегда отнимает у человека возможность творить по-настоящему. Она — тиран, причем тиран посредственный.

Сначала мы не любим никого. Затем любим все человечество. Затем некоторых людей, затем единственную женщину, затем единственного мужчину.

Если тело тоскует о душе, нет оснований считать, что в вечной жизни душа не страдает от разлуки с телом — и, следовательно, не мечтает о возвращении на землю.

Сознательно или бессознательно женщины всегда пользуются чувством чести и верности данному слову, которое так сильно развито у мужчин.

Что такое знаменитость? Это человек, которого все знают по фамилии, и потому имя его не имеет значения. У всех других имя значимо.

Высшая добродетель заключается в том, чтобы задушить свои страсти. Добродетель более глубокая заключается в том, чтобы привести их в равновесие.

Человек всегда бывает добычей исповедуемых им истин.

Несчастье художника в том, что он живет и не совсем в монастыре, и не совсем в миру — причем его мучают соблазны и той и другой жизни.

Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями, — второстепенно.

Философия — современная форма бесстыдства.

Те, кого людское правосудие или людская злоба держет за решеткой, нетерпеливо подгоняют настоящее, враждебно косяться на прошлое и абсолютно лишены будущего.