Цитаты Гоголя

Отчизна есть то, что ищет душа наша, что милее для нее всего. Отчизна моя — ты.

Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело. 

Разум есть несравненно высшая способность, но она приобретается не иначе, как победой над страстями.

Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него лучше всяких тесных дружеских отношений. 

Появленье книги моей разразилось точно в виде какой-то оплеухи: оплеуха публике, оплеуха друзьям моим и, наконец, еще сильнейшая оплеуха мне самому.

Молодость счастлива тем, что у нее есть будущее.

Вот, подлинно, если Бог хочет наказать, так отнимет прежде разум. 

Мы зреем и совершенствуемся, но когда? Когда глубже и совершеннее постигаем женщину.

Кто хочет честно пройти свою жизнь, должен в молодости иметь в виду, что когда нибудь он будет стариком, а в старости помнить, что и он когда то был молодым.

Я люблю радушие, и мне, признаюсь, больше нравится, если мне угождают от чистого сердца, а не то чтобы из интереса.

Женщине легче поцеловаться с чёртом, чем назвать кого красавицей.

Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека. 

Есть люди, имеющие страстишку нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины.

Деньги, как тень или красавица, бегут за нами только тогда, когда мы бежим от них. Кто слишком занят трудом своим, того не может смутить мысль о деньгах, хотя бы даже и на завтрашний день их у него недоставало.

Несчастье умягчает человека, природа его тогда становится более чуткой и доступной к пониманию предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении.


Едва ли есть высшее из наслаждений, как наслаждение творить.

Блестит вдали какой-то луч спасения: святое слово — Бог — любовь.

Ему нравилось не то, о чём читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает что и значит. 

Когда человек влюбится, то он все равно что подошва, которую, коли размочишь в воде, возьми согни — она и согнется.

Быть в мире и ничем не обозначить своего существования – это кажется мне ужасным.

Если даже тебе случится рассердиться на кого бы то ни было, рассердись в то же время и на себя самого хотя бы за то, что сумел рассердиться на другого.

Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. 

Поэзия мыслей более доступна каждому, нежели поэзия звуков, или, лучше сказать, поэзия поэзии.

Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья. 

Ценность русского языка в драгоценных словах, в которых звук – сувенир; фразы смачные, зернистые и крупные, словно яшма или янтарь искристый. Иные названия драгоценнее самой вещи невзрачной.

Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду.

Гнев или неудовольствие на кого бы то ни было всегда несправедливы, в одном только случае может быть справедливо наше неудовольствие – когда оно обращается не против кого-либо другого, а против себя самого, против собственной мерзости и против собственного неисполнения своего долга.

Все обман, все мечта, все не то, чем кажется. «

Кто уже кулак, тому не разогнуться в ладонь.

Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему и в род в потомство.

Клянусь, женщины у нас очнутся прежде мужчин, благородно попрекнув нас, благородно хлестнут и погонят нас бичом стыда и совести как глупое стадо баранов, прежде чем каждый из нас успеет очнуться и почувствовать, что ему следовало давно побуждать самому, не дожидаясь бича.

Европа поразит с первого разу, когда въедешь в ворота, в первый город. Живописные домики, которые то под ногами, то над головою, синие горы, развесистые липы, плющ, устилающие вместе с виноградом стены и ограды, всё это хорошо, и нравится, и ново, потому что всё пространство Руси нашей не имеет этого, но после, как увидишь далее то же да то же, привыкнешь и позабудешь, что это хорошо.

Горе уносит время. Страсть обязана уцелеть в неравной с ним дуэли.

Это уже известно всему свету, что когда Англия нюхает табак, то Франция чихает.

Я никогда не писал портрета, в смысле простой копии. Я создавал портрет, но создавал его вследствие соображенья, а не воображенья. Чем более вещей принимал я в соображенье, тем у меня верней выходило созданье.

Театр — это такая кафедра, с которой можно много сказать миру.

На свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива, в третью минуту она становится ещё слабее и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души.

Газета может потерять репутацию. Если всякий начнет писать, что у него сбежал нос, то… И так уже говорят, что печатается много несообразностей и ложных слухов.

Глупость составляет особенную прелесть хорошенькой женщины. По крайней мере, я знал много мужей, которые в восторге от глупости своих жен и видят в ней все признаки младенческой невинности.

Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело. 

Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого он был бы исполином. Враг этот — лень.

Для человека нет большей муки, как хотеть отомстить и не мочь отомстить.

Если уж один бессмысленный каприз красавицы бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости умнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру.

Украденная слава бесполезна, даже вредна для вора. Перед заслуженной славой трепещут и поклоняются.

Если у русских останется только один хутор, то и тогда Россия возродится.

Если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; предпочитая одну крупицу всей вашей нынешней, бездейственной и праздной жизни…

Я тебя породил, я тебя и убью!

Долг писателя – не одно только доставление приятного занятия уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая нибудь польза душе и не останется от него ничего в поучение людям.

Архитектура — тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания.

Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может только один человек.